Данте Алигьери.  (Dante Alighieri)
Божественная комедия.
ЧИСТИЛИЩЕ

---

ПЕСНЬ ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

1 Я устремлял глаза в густые чащи
  Зеленых листьев, как иной ловец,
  Из-за пичужек жизнь свою губящий,

4 Но тот, кто был мне больше, чем отец,
  Промолвил: "Сын, пора идти; нам надо
  Полезней тратить время под конец".

7 Мой взгляд - и шаг ничуть не позже взгляда -
  Вслед мудрецам я обратил тотчас,
  И мне в пути их речь была отрада.

10 Вдруг плач и пенье донеслись до нас, -
  "Labia mea, Domine", - рождая
  И наслажденье, и печаль зараз.

13 "Отец, что это?" - молвил я, внимая.
  И он: "Быть может, тени там идут,
  Земного долга узел разрешая".

16 Как странники задумчиво бредут
  И, на пути настигнув проходящих,
  Оглянут незнакомцев и не ждут,

19 Так, обгоняя нас, не столь спешащих,
  Оглядывала нас со стороны
  Толпа теней, смиренных и молчащих.

22 Глаза их были впалы и темны,
  Бескровны лица, и так скудно тело,
  Что кости были с кожей сращены.

25 Не думаю, чтоб ссохся так всецело
  Сам Эрисихтон, даже досягнув,
  Голодный, до страшнейшего предела.

28 "Вот те, - подумал я, на них взглянув, -
  Которые в Ерусалиме жили
  В дни Мариам, вонзившей в сына клюв".

31 Как перстни без камней, глазницы были;
  Кто ищет "omo" на лице людском,
  Здесь букву М прочел бы без усилий.

34 Кто, если он с причиной незнаком,
  Поверил бы, что тени чахнут тоже,
  Прельщаемые влагой и плодом?

37 Я удивлялся, как, ни с чем не схоже,
  Их страждущая плоть изморена,
  Их худобе и шелудивой коже;

40 И вот из глуби черепа одна
  В меня впилась глазами и вскричала:
  "Откуда эта милость мне дана?"

43 Ее лица я не узнал сначала,
  Но в голосе я сразу угадал
  То, что в обличье навсегда пропало.

46 От этой искры ярко засиял
  Знакомый образ, встав из тьмы бесследной,
  И я черты Форезе увидал.

49 "О, не гнушайся этой кожей бледной, -
  Так он просил, - и струпною корой,
  И этой плотью, мясом слишком бедной!

52 Скажи мне правду о себе, открой,
  Кто эти души, два твоих собрата;
  Не откажись поговорить со мной!"

55 "Твой мертвый лик оплакал я когда-то, -
  Сказал я, - но сейчас он так изрыт,
  Что сердце вновь не меньшей болью сжато.

58 Молю, скажи мне, что вас так мертвит;
  Я так дивлюсь, что мне не до ответа;
  Кто полн другим, тот плохо говорит".

61 И он: "По воле вечного совета
  То древо, позади нас, в брызгах вод,
  Томительною силою одето.

64 Поющий здесь и плачущий народ,
  За то, что угождал чрезмерно чреву,
  В алчбе и в жажде к святости идет.

67 Охоту есть и пить внушают зеву
  Пахучие плоды и водопад,
  Который растекается по древу.

70 И так не раз, пока они кружат,
  Свое терзанье обновляют тени,
  Или верней - отраду из отрад:

73 Ведь та же воля шлет их к древней сени,
  Что слала и Христа воззвать "Или!",
  Когда спасла нас кровь его мучений".

76 И я ему: "С тех пор, как плен земли
  Твоя душа на лучший мир сменила,
  Еще пять лет, Форезе, не прошли.

79 И если раньше исчерпалась сила
  В тебе грешить, чем тяжкий твой порок
  Благая боль пред богом облегчила,

82 То как же ты сюда подняться мог?
  Я ждал тебя застать на нижней грани,
  Там, где выплачивают срок за срок".

85 И он мне: "Сладкую полынь страданий
  Испить так рано был я приведен
  Моею Неллой. Скорбь ее рыданий,

88 Ее мольбы и сокрушенный стон
  Меня оттуда извлекли до срока,
  Минуя все круги, на этот склон.

91 Тем драгоценней для господня ока
  Моя вдовица, милая жена,
  Что в доблести все больше одинока;

94 Сардинская Барбаджа - та скромна
  И женской честью может похваляться
  Пред той Барбаджей, где живет она.

97 О милый брат, к чему распространяться?
  Уже я вижу тот грядущий час,
  Которого недолго дожидаться,

100 Когда с амвона огласят указ,
  Чтоб воспретить бесстыжим флорентийкам
  Разгуливать с сосцами напоказ.

103 Каким дикаркам или сарацинкам
  Духовный или светский нужен бич,
  Чтоб с голой грудью не ходить по рынкам?

106 Когда б могли беспутницы постичь,
  Что быстрый бег небес припас их краю,
  Уже им рты раскрыл бы скорбный клич;

109 Беда, - когда я верно предрекаю, -
  Их ждет скорей, чем станет бородат
  Иной, кто спит сейчас под "баю-баю".

112 Но не таись передо мною, брат!
  Не - только я, но все, кто с нами рядом,
  Глядят туда, где свет тобой разъят".

115 Я молвил: "Если ты окинешь взглядом,
  Как ты со мной и я с тобой живал,
  Воспоминанье будет горьким ядом.

118 От жизни той меня мой вождь воззвал,
  На днях, когда над нами округленной
  Была (и я на солнце указал)

121 Сестра того. Меня он в тьме бездонной
  Провел средь истых мертвых, и за ним
  Я движусь, истой плотью облеченный.

124 Так я поднялся, им руководим,
  Всю эту гору огибая кружно,
  Где правят тех, кто в мире был кривым.

127 Он говорит, что мы дойдем содружно
  До высоты, где Беатриче ждет;
  А там ему меня покинуть нужно.

130 Так говорит Вергилий, этот вот
  (Я указал); другой - та тень святая,
  Которой ради дрогнул ваш оплот,

133 Из этих царств ее освобождая".
    

---

---